dezorec_studio (dezorec_studio) wrote,
dezorec_studio
dezorec_studio

Category:

Пермский Рок. Группа "Лесные братья". От полудня до заката. 1973-1976 гг. Часть 2, глава 2.

Через пару дней в «Огороде» мы встретили Юру Бабкина, нашего приятеля и друга Лёши. Он сказал нам, что Лёшка уволился с завода и работает грузчиком в магазине «Природа». На следующий день Юра организовал встречу с Лёхой. При встрече Лёха рассказал нам о том, что происходило после нашего отъезда. Первых полтора-два месяца Лёха верил, что ребёнок действительно тяжело болен, но потом, когда его жена решила, что мы больше не появимся, кажется, во время его Дня рождения, когда за столом сидели его отец, мать, тёща и другие родственники, Августа объявила, что ребёнок был абсолютно здоров, и что они (жена, мать и тёща Лёхи) уговорили врача сказать, что ребёнок болен. К тому же, именно по просьбе Августы Лёху не увольняли с работы. Лёха был потрясён. «Как вы могли?» - сказал он. «Чтобы выбить из тебя дурь, мы ещё и не такое можем!» - со смехом сказала Лёхина мать. «Твоё дело – обеспечивать семью, а музыка – это блажь, пусть ей занимаются неженатые». Ни забыть это, ни простить Лёшка не смог. Через некоторое время он уволился с завода, где получал очень много, и устроился грузчиком на 80 рублей.
Лёха был готов начать работать хоть сейчас, но у нас не было аппаратуры и связи с Женей. Да и просить у него ещё один комплект аппаратуры было бы просто хамством. Тогда я позвонил в Ригу. Ребята, с которыми мы выступали на сейшнах, пообещали мне достать BEAG, но только после нового года, так как лимит на 1974 год был исчерпан. Надо было ждать. Гамыч предложил мне поиграть в кабаке с Опутиным (бывшим гитаристом Гулливеров). Так как у меня не было никакого желания играть с Опутиным (он уже в то время пил, не просыхая), я отказался. Они какое-то время поиграли в кабаке, но вскоре их попёрли за пьянку. До сентября Гамыч иногда заходил ко мне, а потом пропал. В конце осени кто-то из знакомых сказал мне, что Гамыч вместе с Опутиным ходит по барам, показывает какую-то телеграмму и утверждает, что вот-вот уедет за границу на гастроли. Я несколько раз не смог застать его дома, а когда застал, он был с похмелья, но всё-таки показал мне ту самую телеграмму. Это был вызов в Москву на 1 октября. Кроме того, ещё в сентябре он получил письмо от Жени, в котором он писал, что мы должны прибыть в Москву к началу октября. Там в течение месяца должен был пройти репетиционный период для подготовки концертной программы для зарубежных гастролей. Зыкина обещала предоставить нам помещение и время для репетиций. Дрессировать нас должны были Женя и продюсер из Германии. Результатом этой работы была бы сдача программы и подписание контракта. В письме также был указан новый адрес Жени и просьба сообщить мой новый телефон. Была ещё одна телеграмма, в которой Женя задавал вопрос: «Почему не отвечаете? Обязательно сообщите, что происходит!». Вызов должен был получить я, но Женя не знал моего адреса, так как мы с ним общались по телефону, но в конце лета у меня поменялся номер домашнего телефона с 36 на 48 станцию. И поэтому Женя выслал телеграмму на Гамыча, адрес которого он знал. Поскольку Гамыч постоянно пил, он не удосужился сообщить мне о вызове в Москву и письме Латышева. Я тряс Гамыча как грушу, объясняя ему, что он наделал. Он поклялся, что бросит пить, и тут же… пригласил меня на свадьбу. Я не стал связываться с Женей, потому что мне было нечего ему сказать… После нового года мне позвонили ребята из Риги и сказали, что в конце февраля я смогу получить BEAG. С этой вестью я отправился к Гамычу. Надо было, чтобы он добавил денег на сольный комплект BEAG. Гамыч тянул с ответом целый месяц, а в середине февраля сказал, что денег у него уже нет. Пришлось выкручиваться одному. К счастью, мне удалось набрать на комплект BEAG. 20 февраля 1975 года я уехал в Ригу. Вернувшись с аппаратурой 26 февраля, я узнал, что Лёшу уже похоронили. Это был страшный удар. Гамыч снова запил, а у меня началась депрессия. Спасала музыка. Тогда я написал несколько десятков песен, в большинстве своём грустных…
Однажды (дело было в апреле) мне позвонил Гоша и предложил встретиться во дворце Ленина. Придя на встречу, я увидел Гошу и Александра Оранжа (далее – Оранж), которого я знал по группе «Рифы», а также познакомился с Володей Важениным и Лёвой Ширманом. Они создали концертный ансамбль на базе ДК Ленина. Мне предложили поучаствовать в проекте. Как раз в этот день у них был выездной концерт, и я поехал посмотреть, как они работают. Играли они очень хорошо, но репертуар из шлягеров ВИА меня не воодушевил (я знал, что на танцах это не прокатит), о чём я честно им сказал. Я готов был принять участие в проекте только при условии полной смены репертуара. Они обещали подумать. С тем мы и расстались.
Буквально через пару недель телефон вновь зазвонил. Незнакомый хрипловатый голос спросил: «Это Цезарь?». Я ответил: «Для кого Цезарь, а для кого и нет». «Извини, я имени не знаю» - сказал он. «Меня зовут Анатолий, я музыкант, и хотел бы переговорить по поводу сотрудничества. Мы можем встретиться?». «Приходи» - сказал я. Через час в мою дверь позвонили. Открыв дверь, я увидел невысокого коренастого парня с бутылкой коньяка в руках, за спиной которого стоял другой, повыше. Так я познакомился с Толиком Полотно и с Толиком Аксёновым. «Я – гитарист, а это – басист» - сказал Толик (далее – Толян). Мы присели, выпили по рюмочке, и Толян спросил: «Почему бы нам не создать группу?». Я ответил: «А что играть-то будем?». «Хорошие песни» - сказал Толян. Я дал ему гитару, и предложил сыграть несколько песен, сразу предупредив, что общеизвестные меня не интересуют. Он, ничуть не смутившись, спел пять-шесть песен, которых я раньше не слышал. «Можно попробовать» - сказал я. «Когда начнём?» - спросил он. «Ну, например, завтра». «Договорились». И мы выпили за успех нашего безнадёжного дела. Уже на следующий день мы репетировали у меня дома, окончательно определив состав группы. Основу репертуара составили песни, которые исполнялись прежним составом Лесных Братьев, мои новые песни и песни Анатолия Полотно. Состав выглядел так: я, Анатолий Полотно на соло-гитаре, Анатолий Аксёнов на басу и Александр Пипин на ударных.
Отъезд в Москву, начало мая 1975 г., Пермь-2.

В первых числах мая я поехал в Москву. Там, впервые после долгого перерыва встретившись с Женей, я рассказал ему о том, что произошло с Лёшей и как обстоят дела на данный момент. А он рассказал мне о том, что было бы, если бы мы приехали в Москву вовремя. Когда он мне это рассказал, я понял, как хорошо, что я не знал этого раньше, когда у меня была депрессия. Оказалось, что Людмила Георгиевна ещё в начале 1974 года говорила о нас с представителем компании Sol Hurok Presents, продюсировавшей гастроли Зыкиной за рубежом в США, Канаде и т. д. Компания продюсировала только звёзд балета, классической и народной музыки. Нами они, естественно, заниматься не стали, но порекомендовали нас немецкому продюсеру, занимавшемуся раскруткой поп-музыкантов, работавших на аудиторию от 13 до 17 лет (тинейджеров). На гастролях в ФРГ Женя встретился с ним и показал ему наши демо. Продюсеру понравились наши песни и внешность (возможно, свою роль сыграл авторитет Зыкиной), и он согласился попробовать нас как русскую версию Битлз. Предполагалось, что мы будем выступать совместно с молодёжной немецкой группой, мы должны были петь наши песни (две из них на немецком языке, адаптировать тексты должна была немецкая сторона) и пару шлягеров Битлз на русском. Кроме того, наверняка пришлось бы вставить пару народных песен. Зыкина была в курсе переговоров и по возвращению Людмила Георгиевна, которая никогда ни за кого не просила, замолвила «за двух Серёжей» слово «подружке» по бане, дескать, есть молодые ребята, которые поют правильные, очень русские песни, и могли бы пропагандировать советскую песню для молодёжной зарубежной аудитории. «Подружке», которая прислушивалась к мнению Зыкиной, идея показалась неплохой, и она разрешила попробовать. Её поддержка помогла бы нам преодолеть неизбежные идеологические засады. Женя был готов стать нашим художественным руководителем; он понимал, что это был шанс изменить историю. Казалось, мы вот-вот поймаем синюю птицу. Но Гамыч выбрал водку… Я испытывал огромное чувство вины перед Латышевым и Зыкиной, которые искренне хотели нам добра. Видя это, Женя сказал: «Не убивайся. Вы упустили шанс, который бывает раз в жизни, и далеко не у всех, но надо жить дальше. Держи меня в курсе происходящего. Буду помогать, чем смогу». Я поблагодарил его и сказал, что постараюсь в течение года показать готовую к гастролям группу. Мы обменялись телефонами, ещё я сказал ему, что мне нужен компактный гитарный комбик. Он созвонился с ребятами, которые вернулись с зарубежных гастролей, и в тот же день я приобрёл двухвходовый комбик Yamaha TA-30, который мог прокачивать большие залы и имел кучу эффектов.

По возвращению в Пермь началась работа. После нескольких репетиций мы открыли танцевальный сезон в клубе «Речник», где директором в то время был бывший баянист, знакомый нам ещё по путешествию на теплоходе «Агитатор». Представители ДХС, появившиеся на первом же танцевальном вечере, как черт из табакерки, отстали от меня после того, как увидели документ о том, что мои песни залитованы и выписку аттестационной комиссии о моей тарификации.

Сергей Дезорцев | Анатолий Полотно, 1975 г.
Параллельно с работой на танцах мы начали делать концертную программу с тем, чтобы через год (осенью 1976 года) начать профессиональную деятельность. Работать было интересно, и время летело незаметно. Толики готовились к поступлению на заочное отделение только что открывшегося Пермского института Культуры. Уже к началу июля мы сделали тринадцать песен для магнитоальбома «Клуб холостяков». И я, и Толян включили в него свои новые песни. Их было примерно поровну. Зарабатывали мы очень неплохо, кроме танцев, мы работали на выпускных вечерах и корпоративах. В июле мы всей бригадой на недельку слетали на отдых в Сочи, а после возвращения начали делать песни для второго магнитоальбома «Лето». Жизнь превратилась в какой-то непрерывный карнавал. Я и оба Толика, взяв гитару, постоянно ездили в гости к каким-то девчонкам и друзьям, где засиживались до утра. Лето подходило к концу. Концертная программа была почти готова, и я уже собирался подготовить демо-материал, так как считал, что у состава появляются хорошие перспективы, но Толики настолько успешно сдали экзамены в ПГИК, что смогли поступить на дневное отделение. Учёба на дневном отделении не позволяла вести гастрольную деятельность в ближайшие четыре года. Для меня это было слишком долго…
В конце августа ко мне зашёл Гоша. Он сказал, что ребята принимают моё предложение (основой репертуара должны стать собственные песни) и предложил начать подготовку к танцевальному сезону в ДК Ленина. После этого на встрече во дворце мы договорились, что, отыграв один сезон на танцах, мы начнём профессиональную гастрольную деятельность. Седьмого сентября мы (я, оба Толика и Сашка Пипин) отметили закрытие летнего танцевального сезона в клубе «Речник», отыграв бал-концерт для наших верных поклонников. Это было крутое выступление, оно продолжалось до самого утра. После этого мы расстались и встречались от случая к случаю.
Девятого сентября я стал музыкантом в ансамбле ДК Ленина. Создаваемая группа вряд ли могла называться «Лесные братья», поскольку взгляды на музыку у всех участников были разные. Если Гоша в творческом плане полностью поддерживал меня, то у Сани Оранжа было своё видение музыки (отнюдь не рок-н-рольное). Но подробнее об этом я напишу позже. Вова Важенин, очень сильный гитарист, который одинаково хорошо играл любую музыку и редко высказывал какие-то особые предпочтения. А Лёва Ширман был озабочен нашим музыкальным образованием и внедрением в репертуар народного фольклора. Менее чем за месяц мы сделали танцевальную программу, которая состояла из нескольких каверов супергрупп, залитованных песен Лесных братьев, нескольких шлягеров популярных ВИА (специально для Оранжа) и десятка моих новых песен, таких как «Умей удивляться», «Город мой», «Сигнал», «Прости меня», «Ошибка» и других. В октябре состоялось открытие танцевального сезона. Новую группу мы назвали «Сигнал». Уже через неделю после открытия зал был набит до отказа. Там были как поклонники Рифов, которые рады были видеть Гошу и Оранжа, так и поклонники Лесных братьев, съезжавшиеся со всех районов города послушать наши старые и новые песни. Мы много репетировали и засиживались в ДК до полуночи. Уже в начале сезона я привёз Лёве клавиши Yamaha, которые, несмотря на свои небольшие габариты, по возможностям значительно превосходили Weltmeister, на котором Лёва играл до этого. Чуть позже отличную гитару Vox приобрёл Володя Важенин.
танцевальный зал ДК Ленина, 1976 г.
Уже к новому году у группы появилась масса новых поклонников, но набитые залы никак не влияли на нашу зарплату, так как даже две с лишним ставки, которые получал каждый из нас, были меньше процентов, которые я получал в сравнительно небольших клубах до этого.
В начале весны концертная программа была практически готова. Мы шлифовали её, выступая на различных смотрах, конкурсах и корпоративах, но основной нашей площадкой оставалась сцена ДК Ленина.
Выступление в ДК Ленина, весна 1976 г.
Иногда Лёву заменял Володя Морозов, который схватывал всё на лету и открыл много возможностей и новых звуков в клавишах Yamaha. В начале 1976 года я поменял голосовую аппаратуру BEAG на более мощную 200-ваттную Tesla. Уже к началу мая мы сделали демо-запись нашей программы, и я отвёз её Жене Латышеву в Москву. К сожалению, дубликат записи сделал только Лёва Ширман. Возможно, он сохранился у него до сих пор…
группа Сигнал, танцевальный вечер, январь 1976 г.
В течение лета нам поступило несколько предложений: выступление в группе советских войск в Германии, но пятая графа Лёвы Ширмана закрыла нам эту возможность. Далее: работа в одном из приличных подмосковных кабаков, но перспектива работать в кабаке нас не вдохновляла. Всё лето мы не прекращали концертную деятельность. Наконец, в начале августа поступило предложение выехать с длительным гастрольным туром по стране от РосКонцерта. Начинать гастроли надо было с самой дальней точки Союза, острова Сахалин и Курильских островов. В конце первой декады августа в ресторане гостиницы «Полёт» в аэропорту «Большое Савино» произошла встреча группы с московским продюсером Левитаном, которому нас рекомендовал Женя Латышев. Обсудив детали, мы ударили по рукам. Через несколько дней мы получили телеграммы-вызовы для работы на Сахалине. В то время остров был закрыт для свободного посещения, и оформление пропуска для работы на Сахалине в УВД было делом небыстрым. 16 августа мы уволились из дворца, но продолжали гастроли по области и концерты в Перми, последние концерты состоялись в Чернушке 4-5 сентября. На них мы обкатывали нашу практически готовую концертную программу. 6 сентября вызовы были получены.
В тот же день мы приобрели билеты до Хабаровска, где нас ждал администратор, с которым мы должны были вылететь на север Сахалина в аэропорт города Оха, откуда начинались наши гастроли. Утром 8 сентября, загрузив багаж в брюхо Ту-154, группа в полном составе, то есть я, Гоша, Оранж, Володя Важенин и Лёва Ширман вылетела на Сахалин с посадками в Екатеринбурге, Иркутске и Хабаровске. Длительный перелёт скрасила беседа и несколько полулитровок, которые предусмотрительно захватил Лёва. Представление продолжалось!
Tags: #dezorecstudio, #архивпермскогорока, #битлз, #валерийшелудько, #виа, #вксергейдезорцевцезарь, #группалесныебратья, #группарифы, #длятехктознаетлюбитпомнит, #историяпермскогорока, #историярокнрола, #легендырусскогорока, #людмилазыкина, #пермскиеклубы70х, #пермскийрок, #пермьначало70х, #роклайн, #русскийрок, #сергейдезорцев, #серебрянныегитары, #советскиегитары, #хиты70х, #энциклопедиярока
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments